Ступень двенадцатая.
Чем плох поэт Владимир Ленский?

Это — отрывок из предсмертного послания Владимира Ленского. Положенные на музыку П.И.Чайковским, эти строки часто звучат по радио в исполнении лучших теноров России. Даже при самом придирчивом анализе мы не найдём здесь ни малейшей погрешности против законов стихосложения. Почему же автор дал творению своего героя убийственную оценку: «Так он писал темно и вяло» (Выделено Пушкиным,- Е.З.)?

Вчитавшись повнимательней, мы заметим, что его содержание и в самом деле странновато. В романе говорится, что Владимир, когда писал эти строки, думал только о своём «желанном друге» Ольге. Однако из стихотворения мы почти ничего не узнаём ни о ней, ни о его чувстве. Вдобавок к этому, лирический герой совсем не похож на юного поэта. Он немолод (об этом говорят строки: «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни?») и готов безропотно принять любую судьбу («Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!»). Ещё более странно он оценивает прожитые годы: в первых строках говорится о счастливой юности («златых днях весны»), а в последних — о «печальной» («рассвет печальный жизни бурной»). Единственная деталь, сходная с реальным положением Владимира — это незнание собственной судьбы, однако то же можно сказать и о любом из нас...

- И правда, карикатура какая-то получается, — почесал затылок Почемучка. – Но Вы же сами сказали, что Пушкин его высмеять хотел. Вот он и сочинил непонятно что…

В том-то и дело, что Пушкин почти ничего не «сочинил». Он просто наполнил стихи юного поэта штампами, то есть устойчивыми выражениями, которые в те годы встречались в поэзии большинства романтиков. (Некоторые из них приведены выше.) Как многие начинающие поэты, Ленский, заворожённый звучностью обточенных временем фраз, даже не заметил, что одни выражения противоречат другим.

Впрочем, избыток штампов стал «виновником» поистине народной популярности оперной «ариозы Ленского». Ведь штампы появляются в результате той самой тяги людей к привычным формам и выражениям, о которой мы уже говорили. Для неискушённых читателей они издавна были знаком принадлежности произведения к «настоящей» литературе. (Вспомним: именно штампом «В некотором царстве, в некотором государстве...» начинается большинство русских сказок.) Поэтому умело сделанное «штампованное» произведение принимается публикой весьма благосклонно.

- Значит, опять Вы ругаете то, что нравится большинству, — проворчал Непоседа.

Вообще-то, критиковать читателей за пристрастие к штампам так же бессмысленно, как бранить человека, покупающего именно такие джинсы, в каких ходит полгорода. Штампы были, есть и будут в любом языке. Поэтому давайте разберёмся, какое место они занимают в жизни и в литературе.

Каждый из нас может с ходу назвать немало штампов: «роковая страсть», «весна любви», «горькая (или суровая) правда», «дружные всходы»... В повседневной речи штампы — вещь очень удобная. Скажешь: «на улице трескучий мороз» или «мой приятель — жгучий брюнет», — и тебя все поймут. Ведь за скупыми словами штампа скрывается целый набор признаков названного чувства или явления, который известен всем, кто говорит на одном языке. Как только мы слышим или читаем знакомый штамп, этот набор сразу же всплывает в сознании, и мы легко понимаем, о чём идёт речь, — например, услыхав «трескучий мороз» представляем себе очень сильный холод, от которого трескается кора на деревьях. Впрочем, штампом может быть не только отдельное выражение, но и часто употребляемая сюжетная схема – к примеру, «happy end» (счастливый конец) голливудских кинофильмов, и даже рифма. В «Евгении Онегине» Пушкин подсмеивается над расхожими рифмами: «Мечты, мечты! где ваша сладость? // Где вечная к ней рифма, младость?»

- Ну вот, Вы сами признали, что штампы — вещь хорошая, — подытожил Непоседа.

Не всегда. Начинающие поэты пользуются штампом, как печатью: приложил в нужном месте — и чувство или мысль выражены. Они, как Ленский, охотно пользуются тем, что из множества штампов, накопившихся в языке, можно, как из детских кубиков, выстроить гладкое и красивое стихотворение, которое будут хвалить родственники и друзья. Им и невдомёк, что похвала означает лишь то, что оно похоже на «настоящие» стихи. Читатель скользит по таким строкам, как по льду, легко «вспоминая» значение штампов и ни на чём не останавливая внимания. Задержать его может только штамп, напомнивший о собственном чувстве или впечатлении. Но в этом случае, задумавшись о своём, он и вовсе отодвинет эмоции автора далеко в сторону.

Именно поэтому штампы с глубокой древности используются в текстах песен. В них не важна неповторимость авторских чувств, они не рассчитаны на вдумчивое, неторопливое чтение. Наоборот, надо, чтобы слушатель сразу понял, о чём идёт речь, и успел до конца исполнения увидеть в её герое себя, свои переживания. Только в этом случае песня понравится и запомнится. Поэтому её текст должен быть достаточно простым и ясным.

Но написать глубокое, мелодичное и в то же время простое по форме стихотворение очень трудно. И тут поэтам-песенникам помогают штампы. Например, их довольно много в знаменитой песне Василия Лебедева-Кумача «Священная война» (они выделены курсивом):

Эти выражения использовались ещё в народных сказаниях о доблестных защитниках Руси. Поэтому не удивительно, что, едва появившись, «Священная война» была подхвачена всем народом, а позже стала символом Великой Отечественной войны. Постоянно используются в песнях и сюжетные штампы. Часто их можно выразить одной фразой, например: «я тебя люблю», «я не буду тебя больше ждать...», «полюби меня такого, как я есть», «плохо быть одной» и т.д.

Но у поэзии — свои законы. Мы уже не раз говорили, что здесь главное — передать неповторимость своего чувства, своё восприятие мира. В этом случае штамп — не помощник.

- А если я уверен, что именно этот штамп точно выражает моё чувство? — спросил Почемучка.

Значит, тебе придётся превратить его в неповторимый образ — так, как это сделал Леонид Мартынов в своём стихотворении «След»:

На первый взгляд, кажется, что в его основе лежит штамп «оставить след в жизни». Но, присмотревшись, мы поймём, что в центре стихотворения — не однозначное утверждение, а острый вопрос. Лирический герой общителен, любит музыку («прислушивается к звону клавиш») и весьма ценит собственную особу (не просто отвечает, а «дарит ответ»). И вдруг перед ним встаёт «вечная» проблема смысла жизни. Тут же возникают два варианта её решения. Нетрудно догадаться, что герой выберет «незримый», но от этого не менее реальный «след // В чужой душе на много лет». Но формально ответа на вопрос нет. Автор как бы приглашает читателя к размышлению, тем более, что каждый, выбравший второй вариант, должен сам, уже безо всякой подсказки решать, какие поступки помогут оставить «след в чужой душе»...

Однако случаи, когда проблема или чувство «укладывается» в один-единственный штамп, довольно редки. Гораздо чаще поэты спорят с однозначностью штампа, переосмысливая его значение. Посмотрим, как это делал Булат Окуджава. (Штампы в цитатах выделены курсивом.)

В шутливой песенке «Старый король» королева, собирая мужа «в поход на чужую страну»,

Не правда ли, жутковатое зрелище — женщина, которая с нежностью и любовью во взгляде (таково значение штампа) призывает любимого убивать и грабить! Благодаря этому, антивоенная направленность стихотворения ощущается особенно остро. Впрочем, на то и сказка, чтобы самые ужасные вещи выглядели в ней не очень страшно.

А вот стихотворение «Мой отец» действительно трагично. Шалва Окуджава был арестован и расстрелян, когда сыну исполнилось всего 12 лет. Загадка его жизни и смерти всё время мучила поэта. В этом стихотворении он вспоминает момент расставания:

Здесь соединены в одну фразу два штампа с противоположными значениями — «жизнь быстротечна» и «жизнь бесконечна». Их объединение уничтожает безусловную истинность обоих выражений, и читатель вместе с автором вынужден задуматься, какова же жизнь на самом деле.

Таким образом, если не изменить форму или содержание штампа, читатель попросту пройдёт мимо него, а, значит, — и мимо выраженного им чувства или впечатления. Вряд ли можно найти поэта, который стремится к подобному результату. Зато преображённый штамп, благодаря своей узнаваемости, может стать очень ярким художественным средством.