Ступень десятая.
Так что же такое стихотворение?

После проделанного нами пути ответить на этот вопрос, кажется, не составит особого труда. Итак, попробуем.

— Стихотворение — это литературное произведение, в котором слова складываются в строчки, то есть стихи, определённой длины, — уверенно начал Непоседа.

— Чередование ударных и безударных слогов в каждой строке подчиняется определённой последовательности — ритму, — подхватил Почемучка. — Стихи в стихотворении часто связаны рифмой и объединяются в строфы. А ещё в них нередко повторяются отдельные звуки или группы звуков. Кажется, всё?

Действительно, ни одного важного признака стихотворения ты, Почемучка, не забыл. Зато не учёл, что Пушкин писал нерифмованные (белые) стихи, Фет объединял в строфу строки разной длины и разного размера, а мы, не смущаясь, зовём эти произведения стихотворениями. Выходит, стихи могут не иметь рифмы, не делиться на строфы и даже обходиться без единого размера. Значит, перечислять эти признаки в определении бесполезно, так как они не помогут нам отличить стихи от прозы. (Например, если в тексте нет рифмы, это ещё не значит, что перед нами — проза.)

Вспомним: в самом начале нашего пути мы говорили, что современное определение стихотворения звучит примерно так: «Стихотворение — это текст, разбитый автором на стихи».

- Но разве есть такие стихи?! — изумлённо воскликнули Почемучка с Непоседой.

Есть. Это — так называемый «свободный стих» или «верлибр». Он появился во французской поэзии в конце XIX века — и тут же приобрёл множество противников. Они не признавали его стихами и утверждали, будто так пишут только те, кто не в состоянии сочинить «нормальное» стихотворение. Споры вокруг верлибра не затихли до сих пор, но обращение к нему признанных мастеров традиционного стиха сильно пошатнуло позицию противников. Один из классических примеров верлибра в русской поэзии — стихотворение Марины Цветаевой «Я бы хотела жить с Вами...» (привожу лишь первую его часть):

Стихи. Правда, деление на строчки здесь не зависит от размера. Оно как бы следует за речью героини — то мечтательно-задумчивой (стихи 1-4), то неровной, взволнованной, быстрой на длинных и медленной на коротких строчках (стихи 5-10). Классический стих таких «вольностей» не позволяет. Количество безударных слогов между двумя ударными колеблется от 0 (стих 1) до 5 (стих 4). В последнем случае величина разрыва даже вынуждает чтеца ставить дополнительное ударение на первом слоге слова «колокола». Нет здесь ни рифмы, ни инверсий — слова стоят так, как они могли бы стоять в прозе. Словом, верлибр действительно может показаться прозой, разбитой автором на строчки для удобства чтения. Именно так описал его в 1976 году известный поэт Константин Симонов в ироничном стихотворении «Опыт верлибра»:

Но уже при первом чтении цветаевского стихотворения мы чувствуем, что короткие строчки произносятся медленней, чем длинные. Меняя темп речи, читатель бессознательно следует закону силлабо-тонического стиха, в котором строки часто бывают примерно равной длины. Если прочитать этот отрывок вслух, выразительно, не торопясь, то станет ясно, что в нём есть и ритм. Одни стихи совпадают с конкретными размерами — амфибрахием (второй и третий), ямбом (десятый), анапестом (одиннадцатый), в других размер как бы «пробивается» сквозь «сбои»... В общем, при внимательном анализе оказывается, что свободный стих вовсе не свободен от приёмов классического стихосложения. Другое дело, что не они определяют особенности его формы.

На первый план в верлибре выступают те приёмы, которые меньше других влияют на форму традиционного стиха. Исключительно важное значение в нём приобретает перенос, довольно редкий в «обычных» стихах. Казалось бы, переносов в верлибре вообще не должно быть, ведь ничто не мешает поэту завершить стих в конце любой, даже самой длинной фразы. Но на самом деле только перенос может подчеркнуть здесь значимость нужного слова.

— А в «обычных» стихах можно поставить его в конец строки, — подсказал Непоседа.

Верно. В верлибре же автор намеренно рвёт предложение, заставляя читателя делать паузу в неожиданном месте. Яркий пример тому — фраза, занявшая шестой и седьмой стихи. Следуя произношению, её можно либо «уложить» в одну строчку:

либо разделить по знаку «тире» на две:

Цветаева же выбрала третий, «неправильный» вариант, и этим заставила нас обратить внимание на голос часов. А чтобы точнее донести его до нас, она использовала ещё один типично стихотворный приём — звуковой повтор. Заметим: звон здесь не «тихий», не «ясный», не «чёткий», не «грустный», а «тонкий». Если читать текст только «глазами», не слыша его звучания (именно так читают прозу), это словосочетание может показаться неудачным, ведь «тонким» называют либо очень высокий звук, либо писклявый голос. Но Цветаева писала стихи, а не рассказ, поэтому для неё было важно найденное созвучие «тОНкий звОН», напоминающее бой часов. Встречаются в этом стихотворении и повторы слов. В приведённом отрывке повторяются слова «маленький» (стихи 2 и 5), «вечные» (стихи 3 и 4) и «окно/окна» (стихи 10 и 11). Они помогают создать образ уютного, почти сказочного городка, убаюканного колоколами и затянутого лёгкой пеленой сумерек. Жизнь в нём так безмятежна, что можно не стесняясь глядеть в окна соседей. Героиня стихотворения настолько очарована своим видением, что готова ради него отказаться даже от счастья быть любимой (стих 12)...

Цветаевская мечта наверняка близка многим читателям, но она приобретает особое значение, если мы обратим внимание на дату окончания стихотворения — 10 декабря 1916 года. Уже более двух лет идёт первая мировая война. Россия — на пороге революции. В стихах об этом нет ни слова, но именно надвигающаяся историческая буря породила у неуёмной бунтарки Цветаевой не свойственное ей стремление к тишине и уюту. И в этой способности текста «говорить» читателю больше, чем написано словами, тоже проявляется стихотворная природа верлибра.

Итак, верлибр соединяет в себе раскованность прозы с выразительностью стиха. Возможно, это — прообраз нового языка литературы, вобравшего в себя достоинства двух «старых».

- Почему же поэты не спешат осваивать такую удобную форму? — заинтересовались приятели.