Ступень восьмая.
«Нет, не тебя так пылко я люблю...»

Говоря о стихах, мы то и дело произносим слово «образ». Мы называем его ярким или тусклым, интересным или невыразительным, неожиданным или банальным... В любом случае кажется, что мы прекрасно понимаем, о чём идёт речь. Однако если нужно объяснить кому-то, что такое образ, сразу выясняется, что и это понятие совсем не простое.

- Что ж тут сложного? — удивился Непоседа. — Образ — это описание человека, пейзажа, события или явления природы.

Верно, но на предыдущей ступени мы уже выяснили, что, описывая что-либо, литератор стремится передать не только особенности предмета, но и вызванные им чувства. Значит, твоё определение надо расширить: «образ — это описание предмета или явления внешнего мира, передающее чувства и мысли автора»…

Вот только как быть со стихотворениями, в которых нет ни одного такого описания? Назвать их безóбразными?.. Прочтём одно из них — пушкинское «Я вас любил: любовь еще, быть может...»

Очевидно, что перед нами — тоже описание, но не предмета или явления, а отношения героя к женщине. Его любовь осталась безответной. Возможно, он даже не решился признаться любимой и просто желает ей счастья — пусть даже с другим. Можно ли назвать безóбразным стихотворение, в 8 строках которого передано всё многообразие противоречивых чувств любящего? Конечно, нет.

Тогда дополним наше определение: «литературный образ отображает внутренний мир автора и героев при помощи описания событий, пейзажей, интерьеров, внешности человека, его поступков, чувств и мыслей».

- Погодите, а о каком образе мы говорим: о том, который в стихах или о том, что в прозе? — перебил меня Почемучка.

До сих пор мы имели в виду литературный образ вообще. А теперь действительно пришло время разобраться, каковы особенности стихотворного образа. Для этого вспомним известное каждому стихотворение М.Ю.Лермонтова «Парус». В нём три четверостишия с совершенно одинаковой композицией. В первом и втором стихах каждой строфы развёрнут пейзажный образ — белый парус в морском просторе, а третий и четвёртый стихи содержат размышления автора, вызванные увиденным. По привычке мы, как правило, не замечаем в этом стихотворении одной странности: авторский комментарий относится вовсе не к парусу.

- И правда: разве может парус что-нибудь «искать», «кинуть» или «бежать от счастия»?- подхватил Непоседа.

- Зато он может «просить бури», ведь без ветра парус просто бесполезен, — заметил Почемучка.

Впрочем, в любом учебнике литературы вы прочитаете, что Лермонтов имел в виду вовсе не парус, а человека, романтического героя, который тяготится прозой жизни и потому ищет опасности, «бури». Рассуждение это верно, но оно не объясняет, почему поэт подменил героя парусом.

Представим, что поэт сделал героем какого-нибудь бунтаря. Тогда ему пришлось бы искать конкретный повод для бунта, который одному читателю мог показаться смешным, другому — вздорным, третьему — надуманным... Эти читатели вряд ли смогли бы вникнуть в чувства автора. Но юному Лермонтову (стихотворение написано им в 18 лет) удалось создать предельно обобщённый образ паруса, позволяющий каждому увидеть в нём своё недовольство настоящим, свою жажду перемен. Именно эта счастливая находка обеспечила успех стихотворения.

Если удача «Паруса» могла быть случайностью, то в одном из поздних шедевров (его первая строчка стала названием этой ступени) Лермонтов сознательно обнажает механизм того же приёма.

В этом стихотворении относительно чётко очерчены два образа — героя («я») и той, к кому он обращается («ты»). Третий же персонаж («подруга юных дней») лишь проступает сквозь полупрозрачные черты собеседницы. Между тем, главной темой стихотворения является именно влечение героя к отсутствующей подруге, а собеседница привлекла его внимание только тем, что неуловимо похожа на неё.

Поэт вновь выбирает для выражения чувства образ, не имеющий к нему прямого отношения. Правда, на этот раз между собеседницей и «подругой» существует вполне объяснимая связь. Но как парус ничем не напоминает скрывающегося за ним бунтаря, так и образ собеседницы не помогает нам увидеть подругу героя. К тому же, он предельно скуп: из стихотворения мы узнаём лишь о том, что собеседница красива («красы твоей блистанье») и полна жизни. Не уточняя портретов своих героинь, поэт предельно ясно очерчивает ситуацию, в которой возникло чувство: увидев собеседницу, герой тут же вспоминает о подруге. Лермонтов даже не стремится понять, почему именно эта женщина стала мостиком, связавшим героя с потерянной возлюбленной. Для него важно, что этот путь позволил ему «сердцем говорить» с ней — и он решительно отметает подробности, которые могут нарушить контакт.

В этом стихотворении Лермонтов воссоздал работу человеческой памяти. В жизни большинства из нас были моменты, когда случайно услышанный звук, попавшийся на глаза предмет или человек напоминали о давно забытом чувстве. Иногда мы сами не понимаем, какие особенности звука или предмета всколыхнули нашу память. Такие переклички чувства с явлениями внешнего мира называются ассоциациями. Именно они лежат в основе образов многих лирических стихотворений.

- Откуда ж читатель знает, о чём думал автор, описывая тот или иной предмет? — проворчал Непоседа.

На радость нам, поэты часто используют те ассоциации, которые уже вошли в литературный обиход. Например, весна во всём её многообразии напоминает о любви, дождь — о грусти, гроза — о гневе... Если же ассоциация действительно необычна, он, как правило, оставляет в произведении «следы» истинного героя. (Так в «Парусе» несовпадение образа с комментарием побуждает нас искать того, кто способен любить и искать.)

Итак, поэтический образ отличается от прозаического прежде всего тем, что играет в стихотворении роль зеркала, более или менее ясно отражающего источник чувств или мыслей автора. (Согласитесь, трудно представить себе прозаика, который, описывая один предмет, подразумевает совершенно иной.) Ассоциативный образ, как правило, предельно обобщён и краток, ведь он рассчитан на активное взаимодействие с опытом читателя. Прозаик же стремится показать источник своих переживаний во всей его полноте.

Впрочем, из сказанного вовсе не следует, что поэтические образы могут появляться только в стихах, а прозаические — только в рассказах и повестях. Вспомним: в пушкинском стихотворении «Вновь я посетил...» некоторые образы по детальности изображения приближаются к прозаическим.

Но есть особый образ, который обычен в стихах и очень редко встречается в прозе. Он всегда обозначен одним и тем же местоимением – «я». Давайте решим: кто за ним скрывается?

- Поэт, кто же ещё? — выпалил Непоседа.

Действительно, в обычной речи «я» используется только тогда, когда речь идёт о самом говорящем. Но в поэзии за ним часто скрывается образ так называемого «лирического героя» — тот самый «особый» образ. Как любой персонаж, он действует, радуется, страдает. Но мы, как правило, не знаем его имени и возраста, не видим, как он одет и чем интересуется — иначе говоря, в этом образе почти нет черт, по которым можно было бы узнать этого человека в толпе. Зачем же нужен автору такой безликий герой? Попробуем понять это на нескольких примерах.

Пример 1. Биографы до сих пор спорят о том, с кем объяснялся Лермонтов в стихотворении «Нет, не тебя так пылко я люблю...» Между тем, этот вопрос попросту лишён смысла, так как в действительности подобного объяснения могло и не быть. Не исключено, что не одна, а несколько красавиц напоминали поэту «подругу юных дней». Для выражения своей (вполне реальной!) тоски поэт создал воображаемую ситуацию, в которой лирический герой высказал то, о чём Лермонтов никогда ни с кем не говорил.

Пример 2. Одно из ранних стихотворений Анны Ахматовой, «Песенка», начинается так:

Трудно представить себе поэта за таким занятием. Да и не было у Ахматовой огорода — ни тогда, ни позже. Однако «запах тёплый / Мёртвой лебеды», которую вырвали (убили) при прополке, оказался наиболее точным выражением «голоса беды», преследовавшего её с самого начала первой мировой войны. Ассоциация «голос беды — запах лебеды» потребовала для своего воплощения образ лирической героини-крестьянки.

Пример 3. Стихотворение Фёдора Ивановича Тютчева «Не говори: меня он, как и прежде, любит...» написано от лица его возлюбленной, Елены Александровны Денисьевой. История их отношений трагична: Тютчев был женат, а в то время развод был запрещён. Если же женщина решалась вне брака соединить свою судьбу с любимым, она изгонялась из общества. Безоглядная любовь к поэту обрекла Денисьеву на многолетнее вынужденное затворничество, которое, в конце концов, убило её. Тютчев понимал, на какие страдания обрёк любимую, и мучился от невозможности что-либо изменить. Этим чувством продиктован единственный в своём роде обвинительный акт, предъявленный самому себе от лица жертвы:

Так лирический герой развязывает поэту руки, позволяя творчески переработать реальные события. Автор может подобрать для выражения испытанного чувства самую удобную ситуацию (пример 1), передать свои впечатления более подходящему персонажу (пример 2) и даже выразить чувства другого человека (пример 3). В ходе такой переработки отбрасывается всё, что не имеет прямого отношения к чувству, поэтому восстановить биографию поэта по его стихам практически невозможно. Зато читатель получает яркий, и в то же время предельно обобщённый образ, в который очень легко проникнуть, «примерив» его на себя.