Ступень четвёртая.
«И лёгких рифм сигнальные звоночки...»

Не правда ли, красивое определение рифмы дала Анна Андреевна Ахматова?

- Разве это определение? — недоумевающе протянул Почемучка. — Нас в школе учили, что рифма — это похожие по звучанию слова, которые стоят в конце стихотворных строчек.

Учили вас верно, но школьное определение рифмы — далеко не единственное. Например, одна из последних научных формулировок звучит так: рифма — это «регулярный звуковой повтор, несущий организующую функцию в метрической, строфической и смысловой композиции стихотворения» .

- Что же такое рифма на самом деле? – растерянно спросил Непоседа.

Конечно, прежде всего, рифма — это регулярный (то есть ожидаемый, предсказуемый) звуковой повтор. Чтобы слова рифмовались, в них должны совпадать или быть очень похожими по звучанию ударная гласная и все звуки после неё: дом — гвоздём — разгром — металлолом... Иногда рифмуются звуки слов, стоящие не только после ударения, но и перед ним: пригвождённый — принуждённой — охлаждённой... Такая рифма считается богатой. А где «богатые», там и «бедные». Так называют рифмы, образованные словами, которые принадлежат к одной и той же части речи и стоят в одной грамматической форме, например, прилагательные в родительном падеже единственного числа: большого — дорогого — золотого — удалого... Такие рифмы возникают как бы сами собой и не привлекают особого внимания читателя, поэтому их выразительные возможности очень малы. За это их и прозвали «бедными».

По количеству слогов после ударного выделяют «мужские», «женские», «дактилические» и «гипердактилические» рифмы. Мужские рифмы образуются словами, оканчивающимися на ударный слог: «голубой — покой». В женских рифмах за ударным слогом следует один безударный («коварство — лекарства»), в дактилических — два («странники — изгнанники»), а в гипердактилических — три или более («газовые — рассказываю»). Рифмы могут быть не только равно-, но и разносложными: «обманывая (4 слога) — шафрановой» (3 слога). Такие созвучия относятся к разряду «неточных»: в них рифмующиеся части слов звучат похоже, но не одинаково. Неточной может быть и рифма с разными безударными гласными или согласными: «дорога — много», «таксы — ласки». Кроме того, рифмоваться могут не только два слова, но и одно слово с двумя: «занемог — не мог» (такая рифма называется составной). Но и это ещё не все. В ХХ веке поэты, экспериментируя, изобретают новые рифмы, а учёные, стремясь как можно полней отразить мир поэзии, выделяют всё новые и новые их разновидности рифмы «экзотические», «банальные», «разноударные», «тавталогические», «палиндромические»... Словом, вокруг нас плещется целое море рифм.

- И зачем они поэтам? — заворчал Непоседа.

Располагаясь в конце стиха, рифмы позволяют услышать, где кончается один стих и начинается другой. Как любой повтор, они помогают запоминать текст и порой удивляют нас неожиданными созвучиями. Впрочем, ты прав: для этого особого разнообразия рифм и в самом деле не нужно.

— А больше рифмы ни для чего не годятся? — поинтересовался Почемучка.

Годятся. Вспомним детские дразнилки: «Галка — палка», «Вовка — морковка»... У Гали и Володи может не быть ничего общего с палкой и морковкой, но созвучие слов заставляет их приятелей это сходство искать и, что самое обидное, находить. Так рифма сближает совершенно разные по значению слова. При этом второе из рифмующихся слов как бы тормозит бег читателя по строчкам, призывает оглянуться назад, вникнуть в замысловатую вязь образов... Зная об этом, поэты рифмуют слова так, чтобы их созвучия помогали раскрыть смысл стихотворения.

Давайте проследим, какую роль играет рифма в стихотворении Пушкина «Я помню чудное мгновенье...» Оно состоит из шести четверостиший с перекрёстной рифмовкой (первый стих рифмуется с третьим, второй — с четвёртым). Рифмы нечётных стихов — женские, чётных — мужские. Выписав все рифмующиеся слова и выделив одинаковые рифмы шрифтом, мы получим такую картину:

1-я строфа: «мгновенье — виденье» «ты — красоты»

2-я строфа: «безнадежной — нежный» «суеты — черты»

3-я строфа: «мятежный — нежный» «мечты — черты»

4-я строфа: «заточенья — вдохновенья» «мои — любви»

5-я строфа: «пробужденье — виденье» «ты — красоты»

6-я строфа: «упоенье — вдохновенье» «ВНОВЬ — ЛЮБОВЬ»

Оказывается, в этом стихотворении на 6 строф всего пять рифм! Три из них — женская рифма на —енье (вариант: —енья), женская рифма на -ежной (-ежный) и мужская рифма на -ты – это сквозные рифмы. Они образуют так называемые «рифмические цепи» (термин М.Л. Гаспарова), протянутые из одной строфы в другую.

- А то, что в рифмических цепях Пушкин использует одни и те же слова, — это хорошо или плохо? — поинтересовался Почемучка.

Прежде всего, это произошло не случайно, и тем более не потому, что поэту не хватило похожих слов. Повторы играют в этом стихотворении очень важную роль. Пушкин как бы предлагает читателю поиграть оттенками смысла сходных словосочетаний. Например, после первой встречи с героиней в памяти героя «звучал... долго голос нежный / И снились милые черты» (вторая строфа), а спустя годы он «забыл... голос нежный, / ... небесные черты» (третья строфа). Создаётся впечатление, будто герой «забыл» не совсем то, что помнил, но так ли это? Ответить на вопрос помогает сквозная рифма на —ты. Она отсылает нас в первую строфу, к исходному образу героини, который состоит из двух частей — первого впечатления («мимолётное виденье») и окончательного определения сути увиденного («гений чистой красоты»). Герой прежде всего запомнил «милые черты» хорошенькой женщины, но, забыв их, одновременно потерял и «небесные черты» «гения чистой красоты». Наша догадка подтверждается следующей строфой: в «заточеньи» герой оказывается не только «без слёз, без жизни, без любви» (то есть без земных чувств), но и «без божества, без вдохновенья». И напротив: после духовного возрождения («душе настало пробужденье»), героиня является ему точно такой же, как в первый раз, возвращая всю полноту чувств, утраченную в «заточеньи». И снова игра повторами: третий и четвёртый стихи шестой строфы состоят из тех же существительных, что и в четвёртой строфе. Но вместо предлога «без» появляется «и», — и смысл стихов изменяется на противоположный.

Так в нагромождении повторов рифмы играют роль указателей. Сквозной рифмой на —енье отмечены первая, четвёртая, пятая и шестая строфы, повествующие о влиянии героини на жизнь героя. (Интересно, что в словах, составивших эту цепочку, заключено почти всё содержание стихотворения: здесь есть и «мгновенье» «виденья», и последующее «заточенье» «без вдохновенья», и новое «виденье», совпавшее с духовным «пробужденьем» и возвратившее герою «вдохновенье».) Рифма на —ежной (-ежный) обособляет вторую и третью строфы, в которых рассказывается о постепенном угасании в душе героя воспоминания о первой встрече. А рифма на —ты объединяет первую, вторую, третью и пятую строфы, в которых воссоздаётся образ героини.

Однако самую интересную роль в стихотворении играют две одиночные рифмы «мои — любви» и «ВНОВЬ — ЛЮБОВЬ». Несмотря на разницу в звучании, эти рифмы — часть повтора, который мы анализировали в конце предыдущего абзаца. Их различие подчёркивает противоположность двух состояний героя, воплощённых в четвёртой и шестой строфах, — опустошённости после потери милого ему образа и «упоенья» вновь обретённым идеалом. Так рифмы «сигналят» читателю о связи событий в стихотворении.

До сих пор мы говорили о традиционных конечных рифмах. Но звуковые повторы могут появляться не только в конце, но и в середине стихотворных строк (такие рифмы называют «внутренними»). Например, в стихотворении Валерия Брюсова «Встреча» первый стих каждой строфы рифмуется со вторым в трёх местах, а оба они с третьим — в двух:

(Обратите внимание: судя по третьему стиху, отсчёт рифм здесь идёт не от начала, а от конца стиха — от места традиционной рифмы.) Усиливая цезуры, внутренние рифмы поддерживают ритм этих сверхдлинных строк.

Иногда поэты рифмуют не концы, а начала стихов или конец предыдущего стиха с началом следующего. Но такие примеры крайне редки, и, как правило, носят экспериментальный характер. Важную роль играет рифма и в образовании различных строф. (Об этом мы подробно поговорим на следующей ступеньке.) Но, несмотря на множество выполняемых функций, рифма — не обязательный признак стихотворения. Вспомним прекрасные стихи Пушкина «Вновь я посетил...» — они написаны белым (то есть нерифмованным) ямбом. А в начале ХХ века поэт-сатирик Саша Чёрный посвятил специальное стихотворение «Переутомление» горе-поэтам, стремящимся рифмовать всё и вся. Оно заканчивается такими строками:

Вывод ясен: любой стихотворный приём хорош, пока используется в меру.